ДМИТРИЙ КРЫМОВ: «ОСТРОВСКИЙ НАС ПРОВОЦИРУЕТ»

Юбилей поневоле… ПРАЗДНИЧНЫЙ ВЕЧЕР ОЛЬГИ ОСТРОУМОВОЙ
10.08.2017
ЗАМЕНА СПЕКТАКЛЯ 5 СЕНТЯБРЯ
06.09.2017
Показать все

В сентябре «Школа драматического искусства» совместно с театральным агентством «Арт-партнер XXI» представит спектакль «Безприданница» в постановке Дмитрия Крымова. «Театрал» побеседовал с режиссером в преддверии премьеры. 

— Дмитрий Анатольевич, вы уже не первый раз обращаетесь к пьесам Островского и, даже можно сказать, что с вашей легкой руки многие режиссеры вновь обратили внимание на этого драматурга… Что в нем сегодня вам кажется созвучным? 

— А если бы я решил снова поставить «Гамлета», вы бы меня спросили, что современного я нашел сегодня в Шекспире?

— Когда в юности вы бывали в Щелыково усадьбе Островского, не думали, что будете ставить его пьесы?
— Нет, я вообще тогда не думал, что буду режиссером, я был тогда художником…

— А сейчас?
— А сейчас, я не думаю, что буду когда-нибудь в Щелыково…

— В этом спектакле задействован тот же актерский состав, что и в «Поздней любви»?
— Участвует, практически, вся моя постоянная группа.  Здесь гораздо больше действующих лиц.  Некоторые из них — Женя Старцев, Алина Ходживанова, Маша Смольникова, Костя Муханов — участвовали и в «Поздней любви».

— В последнее время вы все больше работаете с актерами не как с красками, необходимыми для рисунка на холсте, а как с художниками в широком смысле слова. Это труднее?
— Не могу сказать труднее или легче. Просто другая техника… Как отличается гравюра от живописи, или живопись маслом от живописи акрилом… Это разные техники, через которые можно сказать что-то другое.

— Если бы можно было провести аналогию, то этот спектакль вы делаете в какой живописной или графической технике?
— Если говорить условно, есть такое понятие «смешанная техника». Она всегда была мне интересна.

— В этом спектакле вы полностью следуете тексту Островского?
— В нескольких местах нас заносит в импровизацию, и я не стал этому противиться, наоборот – мне это нравится. Значит, Островский дает разгон для нашей мысли и фантазии.  И это хорошо, потому что в XXI веке буквально следовать за языком XIX века, лишь потому что так написано, как-то странно.  Островский нас провоцирует на что-то. Но импровизаций с текстом немного. Островский очень хорошо пишет, у него упругий, динамичный, многозначный, юмористический, неожиданный драматургический язык. Не все объясняется словами, считывается второй и третий план. За всем этим есть игра, как и в жизни. Настоящая драматургия – это текст, который подразумевает параллельно совершающееся действие, только его надо разгадать.  И Островский – именно такой, не буквальный. Хорошая драматургия – как Островский – живая, за ней жизнь клокочет, мерещится. И надо ее угадать. Причем угадать именно сегодня. Как Мейерхольд когда-то угадал с его гигантскими шагами и зелеными париками в «Лесе», или Малый театр в свое время.

— В «Поздней любви» вы изменили финал пьесы, а в «Безприданнице»? 
— Нет, убьют бедную девочку…

— А кто в вашем спектакле главный герой? Она?
— Она, конечно. «Бесприданница» так построена, никуда не денешься. Кто главный герой в «Кармен»?  Все равно Кармен, какой бы ни был Хосе.  «Бесприданница» — это русская провинциальная Кармен. Она тоже живет какими-то представлениями о любви в том мире, который живет совершенно другими представлениями.

— Говорят, для этого спектакля вы снимали фильм?
— Да, снимали… Но я бы не хотел ничего заранее объяснять. Приходите и посмотрите.

 

Автор статьи МАРИЯ МИХАЙЛОВА